Культура

Интервью Симона Бюрки накануне выступления в составе Симфонического духового оркестра Берна

Compressed file

14 сентября в концертном зале "Казино" в Берне состоится долгожданный концерт городского Симфонического оркестра, в котором будет солировать студент Московской государственной консерватории имени П. И. Чайковского Симон Бюрки. Симон учится в лучшем музыкальном вузе страны, в который он поступил в рамках квот на обучение в России, выделенных для Швейцарии. Программа реализуется представительством Россотрудничества в Берне

Накануне выступления Симон дал интервью Журналу Симфонического духового оркестра (СИБО) Берна.

— Вопрос, который ты, наверное, часто слышишь. Как, будучи швейцарцем, ты попал учиться в Москву?
— Это долгая история. Так получилось, что я учился в школе в Швейцарии, а музыкальные уроки получал на Украине. Там же я закончил музыкальную школу. В Москву я приехал в 15 лет учиться в ЦМШ. Это особенная школа для одарённых детей, где дети учатся музыке с 1-го класса. Я отучился там 3 года и теперь учусь в Московской Государственной Консерватории им. Чайковского. 

— Почему ты решил учиться в Москве? Ведь ты бы мог учиться в любой стране Европы или в Америке?
— У русской пианистической школы сильные традиции, которые передаются из поколения в поколение. Очень многие ведущие пианисты мира либо сами выходцы из России, либо же учились у педагогов-последователей русской пианистической школы. Конечно, на сегодняшний день существует много возможностей для учёбы, но традиции сохраняются. Недавно в Мюнхене в концертном зале Гаштайг ко мне подошла женщина, и сказала, что пришла на концерт именно потому, что я учусь в Москве. Мне было очень приятно, и я рад, что у меня в жизни есть такая возможность.

— Было ли тебе тяжело учиться на русском?
— Я с рождения говорю на немецком и русском языках, но это не главное. В моей школе, как в любой международной, учится много студентов из разных стран и многие ранее никогда не говорили на русском. У нас в школе очень много музыкальных предметов каждый день - и практических и теоретических. Это, наверное, главная сложность.

— Когда ты первый раз увидел пианино?
— Мне было полтора года, когда я приехал в гости к бабушке на Украину. Она преподаватель музыки, и у неё дома прекрасное старое немецкое пианино Römhildt Weimar. На нём училась играть моя мама. С него всё и началось. 

— То есть ты родился в музыкальной семье?
— Да, можно так сказать.

— А когда ты понял, что хочешь заниматься музыкой?
— В раннем детстве я об этом не задумывался. Мне было 3 года, когда я начал посещать уроки музыки и пения в игровой форме. В 4 года я стал учиться играть на балалайке – это народный русский инструмент, а в 5 лет – на фортепиано. Для меня это было естественно, мне казалось, что все так делают. Сознательно я понял, что хочу стать концертным пианистом уже учась в Москве.

— То есть ты играешь на разных инструментах?
— Да, я закончил музыкальную школу на двух инструментах. Но сочетать эти инструменты очень сложно, ведь балалайка - это щипковый инструмент и на пальцах получаются мозоли, а это мешает игре на фортепиано. Поэтому сейчас я играю на балалайке редко, только для себя.

— Трудно ли быть молодым исполнителем?
— Да, действительно, это не просто. Конкуренция среди молодых исполнителей со всего мира очень высока. Сегодня очень мало импресарио берут молодых музыкантов без имени. Тем не менее существует ряд международных музыкальных конкурсов, которые дают возможность показать себя. 

— В твоей биографии много побед на конкурсах. Можешь ли ты сказать, что это тебе очень помогло в твоей карьере?
— Не все конкурсы помогают в равной степени. В моём случае большую роль сыграла победа на конкурсе Дениса Мацуева в Киеве в 2013 году. Это поменяло всю мою жизнь. Тогда я получил возможность принять участие в Фестивале классической музыки в Анси и поехать учиться в Москву. Денис Леонидович действительно очень много делает для поддержки талантливых детей, и я очень благодарен ему за его поддержку.

— Ты занимал первые места во многих конкурсах с раннего возраста. Что это – желание постоянно соревноваться или побеждать? 
— Когда мне было 11 лет, я принял участие в международном конкурсе им. Горовица в Киеве и получил призовые места сразу в трех группах. Меня туда привели моя учительница и бабушка, чтобы посмотреть на что я способен. Победа на конкурсе была для них сигналом о том, что я могу серьёзно заниматься музыкой. Когда чем-то занимаешься профессионально, хочется время от времени оценить свой уровень и подвести какие-то итоги. Я считаю, что серьёзные международные конкурсы, как ничто другое, дают такую возможность. 

— А как ты оказался на конкурсе Листа в Ваймаре?
— Помните я вам говорил о моём первом пианино Römhildt Weimar? Это действительно очень символично, что я получил 1е место на родине моего первого инструмента. С раннего детства я знал об этом городе как о центре музыкальной культуры, где бывали многие композиторы и хотел там побывать. И когда я узнал об этом конкурсе, конечно же мне захотелось принять в нём участие. 

— Во втором туре конкурса можно было выбирать между камерным ансамблем, собственной композицией и импровизацией на классическую тему. Ты был единственным участником, который выбрал импровизацию. По правилу конкурса, ты узнал о теме за 20 минут до выступления во втором туре. Кроме того, что ты должен был успеть подготовить импровизацию на 24-й Каприс Паганини, ты играл Бетховена, Листа и современную композицию. Было ли это рисковано?
— Одним из главных качеств современного исполнителя является способность перевоплощаться и передать атмосферу определённой эпохи. Что касается выбора импровизации – я ни секунду не сомневался. С раннего детства мне нравились джазовые импровизации на классические темы в исполнении Jacques Loussier, однажды мне даже посчастливилось попасть на его концерт в Манхайме. 20 минут для подготовки это достаточно много, ведь импровизация потому так и называется, что её играют прямо на сцене. Любая последующая будет отличатся от предыдущей. Я часто импровизирую на бис.

— А кто твой любимый композитор?
— Мне нравятся многие композиторы. Среди моих любимых Моцарт, Шуман, Лист, Скрябин. Отдельно я бы хотел выделить Рахманинова, он является любимым композитором многих пианистов и я не исключение.

— Поэтому ты играешь Рапсодию на тему Паганини Рахманинова с СИБО?
— Когда мы обсуждали репертуар, Рапсодия была одной из опций. Я конечно же её выбрал. Это достаточно символично, ведь Рахманинов написал её в Швейцарии на вилле Сенар возле Люцерна летом 1934 года. В этом году исполняется 85 лет со дня написания и премьеры этого произведения. Я очень благодарен СИБО и г-ну Шумахеру за то, что пригласили меня быть солистом. Таким образом я могу отпраздновать сразу 2 юбилея – СИБО и одного из моих любимых произведений.

— Ты много путешествуешь с концертами. Видишь ли ты разницу между концертами классической музыки в Швейцарии и других странах?
— Я очень рад, что в Швейцарии проходит ряд престижных международных фестивалей, таких как Люцернский фестиваль, Вербье, Менухин и ряд других. Люди со всего мира приезжают, чтобы послушать именитых классических исполнителей в рамках этих фестивалей. В то же время проводится много концертов вне этих фестивалей, в которых участвуют талантливые музыканты, но залы заполнены лишь на половину. И это очень печально. Мне кажется, что в других странах, таких как Франция или Россия, люди больше интересуются классической музыкой и активнее посещают концерты, но в целом классическая музыка переживает трудные времена.

— Как ты видишь будущее классической музыки? 
— Я думаю, что музыка в живом исполнении нужна человеку ничуть не меньше, чем воздух. В то же время, посещать концерты классической музыки — это сегодня один из самых экстравагантных способов тратить деньги, особенно для молодых людей. Классические исполнители ищут новые формы концертов, чтобы заинтересовать публику. Многие деятели культуры прилагают большие усилия для улучшения ситуации.

— Сейчас многие говорят о коммерческой стороне концертов. Что ты думаешь об этом?
— На сегодняшний день, к сожалению, ситуация непростая. Круг артистов и круг произведений сужается. Поп-культура, без сомнения, более успешна в коммерческом плане. Коммерция везде. Яркий пример тому телевидение. Как часто вы слышите классическую музыку на телевидении, в частности швейцарском? Популяризация классической музыки во многом зависит от государственных программ и средств массовой информации. Думаю, что в Швейцарии объединение усилий музыкантов, коммерческих структур и государства для повышения интереса к классической музыке вполне возможно.